Слово и дело. Часть VIII

14.06.2017

...А про Париж встал вопрос не только из-за точной прописки этого места в русской культуре, начиная с французского романса графини из "Пиковой дамы", заканчивая "Все господа у нас в Париже!" из "Двенадцати стульев".

Конечно, потом парижского шику добавили мемуары генерала Игнатьева ("Пятьдесят лет в строю"), когда он ревматизм заработал, выращивая шампиньоны для почувствовавших вкус к жизни и кулинарии французов.

Помнится, до серии гуманитарных катастроф в России, судя по произведениям Гюго, кухня там была на редкость непритязательной.  Один этот луковый суп вспомнить... редкая гадость, хоть и шибко пользительный, как меня один мужик уверял, приготовивший такую хрень для нашего совместного "французского вечера". У Гюго этим луковым супом все "Отверженные" провоняли.

После предложения сожрать улиток, я решила, что французистости с меня вполне довольно. Отдала дань и послала лесом, как говорится. Что ж нам, и пожрать нечего, кроме такого... в духе "вписывания в цивилизованный мир"?... Чтоб закончить это вписывание в обнимку с унитазом.

Тут ведь для меня лично с Парижем связано воспоминание о давней-давней статье (2001 года) про то, каких героев нам нынче пытаются навязать в русской литературе. Что-то о героике и от кого мы это слышим.

И там были как раз лирические отступления о том, что всех, кто напакостил здесь или "хвосты оставил", если пояснять по фене, "сбросив клифты" устраивал "забеги в ширину", - дословно "Россия выблюет с кровью".