?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Эрнст Теодор Вильгельм Гофман «Магнетизер»

«Магнетизёр. Семейная хроника» (Der Magnetiseur) — повесть Э. Т. А. Гофмана из дебютного сборника «Фантазии в манере Калло» (1814). В этом рассказе Гофман, по собственному признанию, поставил себе задачу приоткрыть «тёмную сторону» стремительно входившего в моду учения о «животном магнетизме», или месмеризма. Повесть выделяется необычайно сложной для своего времени структурой и трагической концовкой, в которой гибнут все персонажи, кроме демонического магнетизёра.

Через несколько лет Гофман вернулся к не отпускавшему его сюжету повести и пересказал его в более оптимистическом ключе — в новелле «Зловещий гость» из сборника «Серапионовы братья»[1].

Месмеризм, зародившийся в эпоху Просвещения, вновь привлёк к себе всеобщее внимание в эпоху романтизма. В новейшей версии «учение о животном магнетизме соединялось с оккультными практиками ясновидения, сомнамбулизма и гипноза»[4]. Немецкие писатели не скрывали интереса к возможностям магнетизма. Так, Жан Поль (автор предисловия к «Фантазиям в манере Калло») излечил этим способом зубные боли жены, тогда как Шеллинг потерпел фиаско в лечении своей падчерицы. Берлинская академия требовала запретить новомодное учение как шарлатанство, однако это решение заблокировали лейб-медик Гуфеланд, канцлер Гарденберг и министр Гумбольдт.

«Магнетизёр» стал откликом Гофмана на тему, столь занимавшую его современников. Повесть писалась как предостережение против «тёмных сторон» месмеризма. Автора ужасает перспектива вторжения в чужую душу и насильного подчинения чужой воли, означающая полную утрату своего «Я»[4]. В побуждениях магнетизёра для Гофмана самым очевидным является «гибридное наслаждение властью» над другими[4]. Сочетание сенсационного повествования о возможностях гипноза с теоретическими рассуждениями первым опробовал Шиллер (также лечившийся магнетизмом) в своём незавершённом романе «Духовидец». Гофман использовал эту форму, чтобы показать, как демоническая власть магнетизёра способна привести к истреблению целого семейства[4].

Среди знакомых Гофмана ещё в бамбергские годы были врачи, использовавшие магнетизм как средство лечения. Писатель посещал госпитали для наблюдения за душевнобольными и лунатиками. Дружеские отношения связывали его с Д. Ф. Корефом — ведущим пропагандистом идей Месмера в Берлине, а потом и в Париже. Собственные наблюдения не оставляли у Гофмана сомнений в реальности психических явлений, открытых доктором Месмером. В рассказе «Пустой дом» (где Кореф фигурирует под именем доктора К.) он определяет магнетизм как «влияние чуждого духовного принципа, которому мы вынуждены безвольно покоряться».

Один из первых опытов художественного осмысления месмеризма вызвал большой интерес в Европе, особенно континентальной. Русский перевод (под названием «Что пена в вине, то сны в голове») предпринял в 1827 году поэт Дмитрий Веневитинов[5]. В 1830 году начал печататься роман Погорельского «Магнетизёр», оставшийся незавершённым. Литературоведы находят влияние «Магнетизёра» во многих русских фантастических повестях пушкинского времени (например, «Кто же он?» Н. А. Мельгунова и «Уединённый домик на Васильевском» В. П. Титова).

Презирающий мораль Альбан произвёл большое впечатление на молодого Достоевского, который писал брату: «Ужасно видеть человека, у которого во власти непостижное, человека, который не знает, что делать ему, играет игрушкой, которая есть Бог». Когда Достоевский опубликовал в 1847 году повесть «Хозяйка», современники увидели в ней очередное предостережение об опасностях магнетизма[6]: таинственное влияние «колдуна» Мурина на Катерину очень напоминает магнетическое подчинение Марии магнетизёру в повести Гофмана[7][8]. По наблюдению С. Родзевича, действие обеих повестей «зиждется на существовании людей, одаренных могучей психической силой, которой они пользуются для злых целей»[9]. Л. П. Гроссман видит в циничном своевольце Альбане предшественника Раскольникова и Ставрогина, чья проповедь сверхчеловека приводит к столь же катастрофическим последствиям[10].

Одним из ближайших друзей Гофмана был Адольф Вагнер, дядя знаменитого композитора, который написал по одной из повестей Гофмана либретто оперы «Тангейзер». Видный музыковед Р. Бринкман предположил, что мистическое воздействие Голландца на Сенту в опере «Летучий голландец» (1841) восходит к разрушительной привязанности Альбана к Марии[11]. Подобные отношения необъяснимого, «магнетического» подчинения одного персонажа другому присутствуют во многих операх Вагнера[12].

Википедия


Магнетизер

Семейная хроника

Сны — пеной полны

220px-MagnetiseurСны — пеной полны, — молвил старый барон, протягивая руку к шнуру звонка и собираясь вызвать старика Каспара, чтобы тот посветил ему в комнате; было уже поздно, осенний ветер гулял по холодной летней зале, и Мария, закутавшись в шаль и прикрыв глаза, казалось, не могла более противиться одолевавшей ее дремоте. — И все же, — продолжил барон, отведя руку от звонка, подавшись вперед в кресле и опершись ладонями о колени, — мне почему-то то и дело приходят на ум странные сны моей юности.

Ах, любезный батюшка, — возразил Отмар, — разве бывают не странные сновидения; однако лишь те из них, что возвещают о каком-нибудь необычайном явлении — говоря словами Шиллера: «так ход событий важных предваряют их призраки»[4], — те, что как бы против нашей воли низвергают нас в темное таинственное царство, куда с таким трудом проникает наш робкий взор, лишь они воздействуют на нас с той силой, которую невозможно отрицать.

Сны — пеной полны, — глуховатым голосом повторил барон.

Читать далее

Читать по теме:

Эрнст Теодор Вильгельм Гофман «Магнетизер»

Эрнст Теодор Вильгельм Гофман «Синьор Формика»

Эрнст Теодор Вильгельм Гофман «Вампиризм»

Эрнст Теодор Вильгельм Гофман «Песочный человек»

d2d63dd87af72433eb11d229cc7e9052